Признаки такой особенности нам
удалось отыскать и в рязанской письменности,
именно, в одной Записи 1510 года (у Пискарева. Акты и Грамоты.
№ 10).
Эта Запись замечательна и заслуживает
полного доверия потому, что писана не оффициальными
грамотеями, дьяками и другими лицами, оффициальными по
положению, а простыми людьми.
Здесь
читаем: "Къ сей записи язъ Ларкя послухъ
руку свою приложилъ". Очевидно, это имя произносилось в живом
говоре "Ларькя", как и следует ожидать от
собственного имени Ларионъ, Ларивонъ (по-рязански) —
уменьшительное Ларя, Ларькя; несколько выше, в этой
же записи, мы и встречаем: "Ларя Фроловъ сынъ
Бачманого". Но рядом читаем: "Олешка" с
твердым звуком
к.
Звук г не поддается въ таком
положении влиянию предыдущего слога или звука в рязанском
наречии. Одно слово, именно, "качяерьhя" мы слышали в деревне
Гумёнки Скопинского уезда, но в виду того, что это
же слово в других местностях мы слышали с твердым звуком
h — качеирьhа, — а также в виду
возможности легко ошибиться при определении качества звука по
слуху, мы не придаем значения единичному примеру,
тем более, что в других словах, например,
"сирьhа" (=
серьга) и проч. ясно слышится
твердый звук h.
